Отдельные варианты химиотерапии, которые увеличивают выживаемость при раке молочной железы, способны ускорять биологическое старение. Специалисты из США создали модель для оценки того, как вызванные лечением клеточные изменения могут сказаться на здоровье через годы. Наиболее заметный эффект модель продемонстрировала для схем с антрациклинами. Как ученые определяли биологический возраст после терапии и почему в их расчетах возникла разница в 9,4 года, — в материале «Известий».

Как оценивали биологический возраст

Календарный возраст отражает число лет с момента рождения. Чтобы оценить биологический возраст, исследователи применяют показатели состояния клеток и тканей. В основе работы — уровень матричной РНК, с которой клетки синтезируют белок p16. Такой показатель считается маркером клеточного старения. Стареющие клетки перестают делиться и способны оставаться в тканях, высвобождая вещества, связанные с воспалением.

Исследователи опирались на данные прошлых клинических работ о динамике уровня этого маркера после различных схем химиотерапии. После этого они вычислили, как показатели могли бы изменяться на протяжении оставшейся жизни.

«В нашей методике мы учитываем, что химиотерапия повышает выживаемость при раке молочной железы и при этом может усиливать повреждение здоровых тканей», — пояснил ведущий автор исследования, сотрудник Института исследований рака и старения Джорджтаунского университета Сварнаво Саркар.

Откуда в расчетах взялись 9,4 года

Ученые смоделировали два варианта для жительниц США, у которых рак молочной железы выявили в возрасте от 30 до 79 лет. В первом варианте все женщины получали схемы с антрациклинами, во втором — менее цитотоксичные схемы без этих препаратов. Итоги симуляции сравнили с данными клинических испытаний ABC при раннем раке молочной железы. Модель повторила картину первых восьми лет наблюдений. При применении антрациклинов риск смерти от рака молочной железы оказался ниже, а общая выживаемость за этот период была сопоставимой.

Для схемы с антрациклинами при расчете по календарному возрасту ожидаемая продолжительность жизни после диагноза равнялась 34,4 года. После включения в модель ускоренного старения на уровне середины распределения оценка снизилась до 25 лет. Разница между двумя расчетами для одной схемы — 9,4 года. Для схемы без антрациклинов аналогичный разрыв составлял 1,8 года.

Самый большой разрыв модель продемонстрировала для женщин, у которых диагноз установили в 30–39 лет. При антрациклиновой схеме расчетный показатель в этой возрастной группе уменьшился с 50,4 до 38,7 года после диагноза. Авторы называют одну из причин: после лечения остается более долгий период жизни, за который могли бы проявиться изменения, связанные со старением.

Кроме того, модель дала возможность определить, в какой момент суммарный риск смерти от иных причин превышает риск смерти от рака молочной железы. При расчете по календарному возрасту это происходило спустя 33 года после диагноза. Если учитывать ускоренное старение в сценарии с антрациклинами, переломный момент по медианной оценке наступал на 16 лет раньше.

Что нужно проверить после окончания лечения

Расчет опирается на допущение, что сдвиг показателя клеточного старения остается после лечения и не компенсируется со временем. Это предстоит проверить в продолжительных наблюдениях с повторными измерениями. В данной работе для оценки применяли один биомаркер. Отдельные расчеты для лучевой, гормональной, таргетной и иммунотерапии авторы не делали.

Авторы отмечают, что при выборе схемы главным приоритетом остается выживаемость при раке молочной железы. Следующий вопрос связан с периодом после завершения терапии. Ученые намерены выяснить, какие показатели старения стоит отслеживать, у кого они помогают предсказывать проблемы со здоровьем и можно ли применять эти данные для планирования последующего наблюдения.