Ровно восемьдесят лет назад мир увидел финал одного из самых громких судебных процессов в истории человечества. Казнь десяти нацистских руководителей, включая Вильгельма Кейтеля, Иоахима фон Риббентропа, Альфреда Розенберга и Вильгельма Фрика, положила конец эпохе безнаказанности. Нюрнбергский процесс до сих пор притягивает внимание мастеров искусства: кинематографисты, театральные постановщики и музейные работники снова и снова возвращаются к этой странице прошлого. «Известия» решили напомнить, как тема звучала в кино и на сцене в разные годы, а также осмыслить, что поменялось в ее восприятии за прошедшие десятилетия.

От справедливых судей до харизматичных злодеев

Попытки приподнять завесу над событиями, развернувшимися в зале №600 Дворца юстиции в Нюрнберге, начались вскоре после оглашения приговора. Первой картиной на эту тему стала документальная работа «Суд народов», которую Советский Союз представил 15 ноября 1946 года. Этот часовой фильм показывал процесс намеренно жестко и бескомпромиссно — пока ощущение победы над злом не угасло, а само происходившее не стало восприниматься как далекое прошлое.

Через пятнадцать лет кино вновь массово обратилось к этой теме. В 1961 году одна за другой появились ленты «Черная лиса» об Адольфе Гитлере и «Нюрнбергский процесс» Стэнли Крамера. Второй фильм стал первой драматической картиной на данную тему и сразу получил репутацию образца: он детально показал юридические нюансы разбирательства и воздал должное каждой стране, которая в нем участвовала. Авторы по-прежнему подходили к материалу осторожно и с уважением ко всем жертвам. Документальные работы, выходившие в последующие десять лет, следовали тем же принципам.

Первые сигналы упрощения темы ради сиюминутной повестки появились в нулевые. Тогда телезрители увидели фильм «Нюрнберг» с Алеком Болдуином в образе судьи Роберта Джексона, на которого перенесли все внимание и основные решения. Советского генерала Иону Никитченко воплотил Лен Дончефф — этот персонаж заметно упростили и сделали карикатурным. Однако, по крайней мере, сам судебный процесс еще оставался процессом.

В последние годы мировое кино все чаще рассказывает о Нюрнбергском процессе через масштаб и углубленный психологизм. В России к этой теме одним из последних обратился режиссер Николай Лебедев, снявший фильм «Нюрнберг» в 2023 году. Драма с Сергеем Безруковым и Любовью Аксеновой сделала немецкий город пространством для закулисных интриг и любви между пленной русской девушкой и советским переводчиком, который прошел войну.

Авторы картины намеренно отошли от скрупулезной реконструкции, добавив знакомому сюжету новой динамики. В фильм включена и страшная сцена пожара: ее снимали без спецэффектов, поджигая настоящие декорации. Лебедев разглядел в назидательной истории о добре и зле остросюжетный блокбастер с интригами и сильными эмоциональными ставками. Фактически режиссер изложил прежние идеи, но использовал для этого более современный язык.

В том же году вышла психологическая драма «Нюрнберг. Многомерность зла» чувашского документалиста Алекса Плата. Автор рассказал историю коменданта Освенцима Рудольфа Хесса и советского психиатра Евгения Краснушкина. Последний вводит нациста в гипноз и раскрывает пугающий психологический портрет, который отчасти объясняет, хотя и не оправдывает поступки Гитлера и его сторонников. Версия Плата максимально близка к реальности: режиссер не щадит зрителя и показывает поведение нацистов во всей его отталкивающей мерзости. Премьера осталась почти незамеченной, но не смогла оставить равнодушными тех, кто увидел картину.

Проникнуть в сознание нациста решился и американский режиссер Джеймс Вандербилт в 2025 году. Он обратился к Герману Герингу (Рассел Кроу) — единственному, кто не дождался исполнения приговора и покончил с собой в тюрьме. В актерской паре с Кроу — Рами Малек, исполняющий роль психиатра Дугласа Келли. В стремлении к играм разума постановщик пожертвовал здравым смыслом. Автор слишком глубоко ушел в противостояние главных героев — настолько, что сам Нюрнбергский процесс отошел на второй план и утратил историческую достоверность. Вандербилт безжалостно убрал персонажей, способных сделать сюжет более реалистичным: в частности, пострадали представители Советского Союза, которых в фильме просто нет. Изучать сложные отношения между преступниками и теми, кто пытается их понять, можно в любых других декорациях — незачем ради этого переписывать историю.

Опасаясь показаться неоригинальными, кинематографисты отказываются от графичной документалистики и ищут новый подход к знакомой теме. Но погоня за зрелищностью не всегда полезна: авторы рискуют отойти от первоисточника, а главное — забыть о международном характере судебного процесса, превратив его в фон для истории одного героя.

Драмы и карикатуры

В последние годы интерес к Нюрнбергскому процессу растет и у театральных постановщиков. Спектакли на эту тему возникли в РАМТе, МХАТе Горького, театре «Модерн» и многих других местах. Постановка «Нюрнберг» в РАМТе основана на оскароносной драме Стэнли Крамера и исторически точно повторяет ход суда. В «Нюрнбергском вальсе», представленном во МХАТе Горького в 2020-м, те же события раскрываются через трагическую любовь двух переводчиков. А пьеса Юрия Грымова «Цветы нам не нужны» посвящена последствиям процесса и демонстрирует, как его итоги отразились на судьбах людей спустя 20 лет.

Значительное внимание процессу уделяют и музеи. Например, зимой 2025 года в московском Музее Победы открылась экспозиция «Нюрнберг: Неизвестное об известном», где показали фотографии, рисунки и газетные вырезки 1945–1946 годов, запечатлевшие события Нюрнбергского трибунала глазами современников. Отдельная часть выставки была отведена творчеству Бориса Ефимова, который присутствовал на заседаниях как карикатурист «Известий».

Наиболее полно работы художника, посвященные Нюрнбергскому трибуналу, в том числе уникальный блокнот с зарисовками из зала суда, показали в 2025-м на совместной выставке «Известий» и Российской академии художеств в Галерее искусств Зураба Церетели. Открытие экспозиции приурочили к 80-летию начала трибунала и 125-летию со дня рождения художника.

Фото: ИЗВЕСТИЯ/Борис Ефимов Рисунки советского художника-графика, политического карикатуриста Бориса Ефимова

Обращаясь к этой теме, каждое произведение в конечном счете приводит к одному выводу: как бы ни объясняли зло, оно должно быть наказано. Искусство не в силах остановить военные преступления, но может напомнить, что насилие не всегда обязано порождать новое насилие. Иногда зло должно получить ясный и однозначный финал — без моральных компромиссов и разночтений.