На Исторической сцене Большого театра прошла премьера оперы Джакомо Пуччини «Мадам Баттерфляй». Это уже пятое воплощение трагической судьбы Чио-Чио-сан в данном пространстве: в первый раз произведение исполнили тут более века назад — в 1925 году. Новая версия режиссера Ксении Шостакович представляет не традиционное прочтение, а острый взгляд на конфликт культур — и не только Запада и Востока, но и реального мира с миром духов.

Духоподъемная драма

Спустя годы «Мадам Баттерфляй» вновь возникла в репертуаре Большого. Зрители ожидали возвращения прославленной оперы с таким интересом, что все билеты разошлись задолго до премьерного дня.

С первых мгновений постановка окунает публику в мистическое пространство. Пять фигур в черном с бледными лицами скользят по подмосткам, словно практикуя айкидо. Каждое движение подчеркивается ударом гонга. И лишь когда они застывают в жутких позах, начинает звучать увертюра.

Ксения Шостакович выстроила иную действительность, где тени предков постоянно находятся рядом с главной героиней. Юная 15-летняя гейша грезит о счастье и готова на отчаянные шаги — даже отречься от собственной веры и семьи. Все это ради американского моряка Пинкертона, который, забавляясь, предложил Чио-Чио-сан стать его женой. Но для девушки этот союз не выглядел забавной игрой. Она искренне полюбила, что стало прологом к катастрофе. Семья отвернулась и наложила проклятие. Героиня ищет поддержки у предков. Ее окружают образы духов «оттокэ» и статуэтки, хранящиеся в шкатулке.

Фото: Большой театр/Дамир Юсупов Пинкертон — Карлен Манукян, мадам Баттерфляй — Рамиля Миниханова

Стремясь достичь аутентичного японского звучания без шаржа, создатели обратились к эстетике театра Кабуки — уникальная пластика, сдержанная выразительность и условные жесты позволяют обнажить психологическую трагедию беззащитной женщины, безоглядно верящей в чувства американского лейтенанта.

— Наша задача была не в том, чтобы показать «красивый Восток», а в том, чтобы обнажить душу героини, показать ее наивную веру и последующее крушение надежд, — рассказала режиссер. — Мы сознательно стираем границы между реальностью и потусторонним: духи здесь — не антураж, а голос совести и памяти.

Участь гейши

Музыкальный руководитель проекта Валерий Гергиев акцентирует, что данная премьера — одно из ключевых итоговых событий сезона. Под его дирижированием оркестр передает всю многогранность оперы Пуччини, в которой европейский классицизм переплетен с мотивами и ритмами Японии. Для вокалистов обновленная версия «Мадам Баттерфляй» стала проверкой не только голосовых данных, но и драматического мастерства: роль Чио‑Чио‑сан предполагает филигранное управление звуком и способность жить в сложном пластическом рисунке.

— Для любого артиста, тем более для сопрано, это становится своего рода монооперой. Героиня проходит путь от 15-летней девочки до женщины, пережившей три года ожидания и потери, — признается исполнительница главной партии, народная артистка Азербайджана Динара Алиева.

Валерий Гергиев поручил образ Чио-Чио-сан не только приме театра, но и начинающим солисткам Анне Шаповаловой, Светлане Шаповаловой, Рамиле Минихановой. Это одна из наиболее объемных вокальных партий. Персонаж фактически не покидает сцену на протяжении трех актов.

В спектакле задействовано несколько составов. На роль Пинкертона в первых показах рискнули тенора — Иван Гынгазов, Карлен Манукян, Михаил Пирогов. А образ Судзуки, служанки Чио-Чио-сан, воплотили меццо-сопрано Юлия Мазурова, Алина Черташ, Екатерина Воронцова.

Почти Кабуки

Хореографическую часть спектакля разработала Нана Татишвили, проживающая в Японии свыше 20 лет. Режиссер Ксения Шостакович привлекла ее к работе с актерами по системе воспитания артистов Тадаси Сузуки. В ее основе — классические сценические практики Японии, танец и боевые искусства.

— Всегда есть опасность в работе с таким непростым материалом уйти в некоторую карикатурность, — говорит Нана Татиашвили. — Мы очень старались этого избежать, старались быть точными в жестах, в поведении.

Она взаимодействовала с артистами миманса, игравшими духов, которые применяли в своих движениях приемы театра Кабуки. Повышенное внимание отдано нюансам: перемещения хора организованы так, чтобы рождать чувство ритуального обряда. Слияние психологической драмы с элементами мистики дает свежий угол зрения на сюжет о чувствах и измене.

Создатели постановки особо позаботились о воссоздании японской атмосферы. Сам Пуччини, сочиняя оперу, скрупулезно исследовал этнографию и фольклор, консультировался с японскими деятелями искусства, пытаясь гармонично слить восточные напевы с западной музыкальной школой. В современной версии эту линию поддержала визуальная группа: художник по костюмам Игорь Чапурин и сценограф Альона Пикалова соорудили экспрессивный сценический мир, усиленный световой партитурой Андрея Абрамова и видеорядом Натальи Дмитриевой.

С красным подбоем

Наряды делаются значимым элементом драматургии действия. При их разработке Игорь Чапурин углубленно изучал эволюцию японского облачения с XV до конца XIX века, совместив фактографическую достоверность с метафорическим содержанием. Весомую функцию выполняет цвет: внешний облик Чио-Чио-сан шаг за шагом приобретает алые тона, обнаруживая душевную трансформацию персонажа.

— Это не символ крови, а отражение ее душевной драмы, — поясняет Игорь Чапурин. — И если белое свадебное платье с красным подкладом — это скорее историческая графика классического японского кимоно, то в финале зритель видит настоящее платье от кутюр. Это душераздирающая истерика красного цвета, объемов и линий, созданная с глубоким уважением к традиционному японскому костюму.

Подобный кутюрный наряд с длинным шлейфом присутствует и у Смерти, только выполнен он в черной гамме. Она подступает все теснее к Чио-Чио-сан. Они сходятся на возвышении напротив друг друга. Черный и алый. Любопытно, что красный цвет в культуре Японии наделен особым священным смыслом. Издревле верили, что этот оттенок обладает колдовским могуществом, способным отгонять злых духов и оберегать человека от напастей. Но Смерть в самый последний миг ее бытия вручает гейше свою белую обрядовую маску.

В интерпретации создателей рассказ о мадам Баттерфляй перемещается в измерение, где героине более не суждено мучиться, где ее единственное дитя не увезут в чужую страну.

Финальным аккордом масштабного театрального года премьера «Мадам Баттерфляй» на Исторической сцене Большого театра объединила столетнее наследие, мир высокой моды и тонкий психологический анализ. Новое истолкование оперы Джакомо Пуччини доказало, что повесть о конфликте цивилизаций и жертвенной любви неподвластна эпохам, а передовые сценические технологии дают возможность полнее обнажить трагедию человеческой души.