Семилетняя Полина с трудом улыбается и не выпускает из рук подаренного плюшевого медведя. Совсем недавно она укрывалась от обстрелов в подвале собственного дома вместе с мамой, папой, братьями, сестрой и бабушкой. Сейчас семья находится в пункте временного размещения в Ясиноватой. Тут их приняли по-родственному: набрали одежды и игрушек, определили младших ребят в школу, посодействовали с документами и устроили торжество в честь дня рождения Полины. В настоящее время для семьи подыскивают отдельное жилье. Но сами они мечтают возвратиться в родную Алексеевку, где осталось хозяйство и прежняя жизнь. Как многодетная семья спасалась от атак ВСУ и как она учится жить заново на новом месте — в материале «Известий».
Семь «Я» без дедушкиМладшей из детей, Полине, на днях минуло семь лет. В комнате — воздушные шары, настольные игры, азбука, блестящие туфли, зонтик, краски, пара мячей и крупный плюшевый медведь, который она без конца обнимает, словно пытается в нем спрятаться.
К тому же девочка редко улыбается и подолгу молчит. Взгляд у нее усталый, обращенный внутрь себя.
— Она видела то, что видеть нельзя, — объясняет, вздыхая, мама Катя. И старается не вдаваться в подробности.
Семейство Ивановых (фамилия изменена) родом из села Алексеевка, расположенного в 9 км от границы с Днепропетровской областью. Жили они на земле. Держали коров. В их распоряжении было 14 га — сеяли пшеницу, ячмень, кукурузу и подсолнечник.
— И никуда не собирались уезжать, хотели только там. И сейчас хотим. Вчера у меня истерика случилась, вечером говорю своим: «Делайте что хотите, а ведите меня домой. Пешком пойду!» — рассказывает Екатерина. — Всеми мыслями остаемся там…
На самом деле, уточняет женщина, их должно было быть восемь. Недостает дедушки. Два месяца назад он получил тяжелое ранение — оторвало руку. Военные доставили его в тыл в «стабильно тяжелом состоянии». Что случилось дальше, неизвестно. Возможно, он лежит в госпитале. Не отбрасывают и версию, что эвакуационная группа угодила под обстрел.
Старшей дочке Софье пятнадцать. Она энергичная, бойкая и совсем взрослая. Старшему сыну Руслану двенадцать. Похожий на маленького мужичка, из-за стресса он разучился читать. Младшему Ване восемь. Отца зовут Алексей: раньше он трудился металлургом и трактористом, а в последнее время из-за угрозы принудительной мобилизации работал сторожем и прятался. Бабушка Ирина вместе с дедушкой вела главные дела на фермерском поприще.
Охота на мужей и детейМинувшие два года стали для семьи серьезным испытанием. Поначалу в селе квартировали военные ВСУ вместе с иностранными наемниками.
— В одном доме, недалеко от нас, расположились американцы, с десяток человек, и украинская девушка-переводчица с ними, — рассказывает бабушка Ирина. — В другом — колумбийцы, они любили одеваться в меховые шубы. Месяца полтора и те и другие жили в селе, потом куда-то переехали.
Когда линия соприкосновения приблизилась, основной напастью сделались «ловцы детей» — представители СБУ, а также организации «Белый ангел», отвечавшие за эвакуацию несовершеннолетних, в том числе принудительную. Приходилось укрывать детей и укрываться самим, постоянно быть начеку. Однажды, получив от знакомых предупреждение — «Завтра приедут, бегите!» — успели вывезти ребятишек в соседнее село к родственникам, вернулись домой, а замок на двери сорван, все вещи перевернуты. Вскоре заявились те самые «ловцы», разговаривали грубо, угрожали. Приезжали и на другой день, и на третий, и на четвертый. Дежурили у ворот, ждали.
Еще одной проблемой стал ТЦК.
— Алексей у нас уходил на работу рано утром, а возвращался в темноте. Или вообще оставался ночевать в посадке, — рассказывают женщины. — ТЦК заявлялись к людям регулярно, лазили по подпольям, чердакам, сараям, искали. И, к сожалению, нередко находили, забирали. Как-то мы приходим домой, а на пороге четыре амбала: «Где отец?!» Отвечаем: «Живем без него, сами…» Стали ругаться, материться. Сказали: «Всё равно найдем!» Раз десять потом еще приезжали.
В касках и бронежилетахВ июне 2025 года село отбила российская армия. Подняли флаг — красный.
В Алексеевке осталось всего 22 человека (прежде было 400). С российскими военными Ивановы жили бок о бок. Бабушка Ира пекла для них хлеб, лепешки, приносила свежее молоко. Бои откатились, наступила относительная тишина, дети даже на велосипедах катались. Но в 2026 году все возобновилось с новой силой. Начались жестокие прилеты — беспилотников, артиллерии, ракет. Семья перебралась в подвал. Летом ранило дедушку. Тогда же контузило Софью.
Бойцы предупредили: «Если прилетит «Баба-яга» — выезжайте! Они не успокоятся, пока выжженное поле на месте двора не оставят». И коптер, носящий имя страшного сказочного персонажа, пожаловал. Бежали — буквально из огня.
Сначала перебрались в подвал к военным. Три дня ждали, пока появится возможность выехать. Дальше последовала эвакуация, о которой мама Катя и остальные предпочитают не вспоминать лишний раз — слишком много боли. Одна из картин, свидетелями которой пришлось стать, — разорванные тела тех, с кем еще вчера делили подземное убежище.
Выходили в касках и бронежилетах, в том числе дети. Младшим Полине и Ване натягивали каски на глаза, чтобы не видели того, что вокруг, чтобы не осталось это на всю жизнь. Но, к сожалению, все всё увидели. Полину после несколько дней рвало.
Ивановых эвакуировали в Ясиноватую. Разместили в ПВР. На случай возможного поступления большой семьи руководство пункта заранее подготовило отдельную комнату.
Как ежикиПервые дни Ивановы держались как ежики — колючие, недоверчивые, настороженные, делится со мной общественный активист и волонтер из Ясиноватой Наталья Филиппова. Как выяснилось — боялись, что заберут детей…
Местные жители сразу стали приносить одежду, посуду, продукты, вещи первой необходимости. Маленькая Полина как-то схватила Наталью, которая проявила к ней ласку, и шепнула: «Тетя, я очень люблю бананы, запомни!..»
Всех семерых сводили в городской салон красоты и оплатили им стрижки. Администрация района помогла устроить Полину и Ваню в первый класс ясиноватской школы № 1. Полина уже успела принять участие в сценке, посвященной 100-летию Хомутовской степи (ботанический заповедник в Новоазовском районе ДНР). Правда, учеба идет туго — знаний, увы, нет. 12-летнего Руслана определяют на индивидуальное обучение.
Старшая дочь сказала, что хотела бы пойти учиться на повара. Прежде она видела в будущем себя медсестрой, но после того, как на ее глазах ранило дедушку, стала бояться крови и поняла:в медики не пойдет. На днях руководство Ясиноватского многопрофильного техникума отправило в Министерство образования ДНР письмо с просьбой выделить дополнительную квоту для девочки на бесплатное обучение. Если придет положительный ответ — Соня пойдет учиться уже осенью.
Мама Екатерина и бабушка Ирина получили российские паспорта, Алексей оформляет. Собираются устраиваться на работу, уже есть предложения. Также идет поиск для них жилья — отдельного дома.
По словам ясиноватских активистов, принимающих участие в судьбе Ивановых, очень важно показать сейчас, что они не одни, не брошены, не предоставлены сами себе. Необходимо окружить их поддержкой, уютом, показать: они среди своих.