«Вставай, страна огромная, вставай на смертный бой» — этими строками «Известия» открыли военную эпоху. Стихотворение Василия Лебедева-Кумача «Священная война» увидело свет в первом номере, который вышел после вторжения гитлеровской Германии в Советский Союз. И практически сразу композитор Александр Александров написал к нему музыку. Впрочем, и последующие выпуски наполнялись произведениями литературы и снимками лучших мастеров: миссия издания заключалась не только в передаче сведений о фронтовых буднях, но и в том, чтобы укреплять и воодушевлять население на сопротивление врагу. В канун Дня памяти и скорби «Известия» оглядываются назад — на то, как редакция и ее команда поддерживали страну в одну из наиболее тяжелых и трагических семидневок за всю ее историю.
Слово и дело22 июня 1941 года пришлось на выходной. Утренний выпуск, сверстанный заранее, еще дышал спокойными темами: говорилось о жатве, угольных рекордах, партийных собраниях и прочем. Однако в самом издательстве труд кипел с рассвета. Главный редактор Лев Ровинский учредил военную секцию, создал должность фронтового репортера и немедленно направил на передовую девять человек. В июне 41-го в зону боевых действий отправились 52 работника, из которых 27 ушли в действующие силы как военнослужащие, а остальные — в роли журналистов.
Среди первых военных корреспондентов оказались Павел Трошкин и Евгений Кригер. Их судьбы красноречивы. Трошкин зарекомендовал себя как выдающийся военный фоторепортер: он запечатлел оборону столицы, сражения под Сталинградом и на Курской дуге, часто подвергаясь смертельной опасности; погиб в 1944-м в схватке с бандеровцами на Украине. Кригер, напротив, выдержал всю войну, готовил репортажи и зарисовки, а после разгрома врага стал известным кинодраматургом и литератором.
Тем не менее, не одни они, но и другие авторы газеты, включая сотрудников, трудившихся вдалеке от фронта, пытались не просто фиксировать происходящее, а посредством текста и фотографии формировать художественные образы колоссальной выразительности: в те суровые дни жизненно необходимо было поддержать боевой настрой людей и подвигнуть их на свершения. Именно поэтому в первых же военных изданиях постоянно появляются стихотворения, зарисовки, эссе, кадры из разных концов державы, демонстрирующие, с каким напором советские граждане готовы ответить агрессору.
Так, на второй странице выпуска от 24 июня размещена мощная панорама Дмитрия Бальтерманца — еще одного, наравне с Трошкиным, столпа фотографического искусства прошлого века. На первый взгляд, сюжет обычен: собрание на столичном заводе «Динамо». Но мастер превращает его в эпическое действо: несчетные трудящиеся с предельным вниманием слушают выступающего, чье лицо дышит волей. Они встревожены и сбиты с толку, однако читатель не сомневается: вдохновленные пламенной речью, они вскоре встанут к машинам и совершат невероятное.
Москва военнаяИменно 24-го, а не 23-го числа, вышел первый номер «Известий», посвященный войне (газета не печаталась по понедельникам). В нем рядом с широко известной речью Молотова, сообщениями с фронтов и распоряжениями Совнаркома поместили легендарную «Священную войну». О том, какое значение имела эта публикация, свидетельствует ее место — на главной полосе, непосредственно под изображением Сталина. Но и на прочих листах нашлось место литературе: на второй — строки «Будем крушить разбойничью рать!» Евгения Долматовского (автора песен «Родина слышит», «Любимый город» и массы иных), на третьей — материал прозаика Всеволода Иванова «Мое отечество», стартующий как беллетристика и постепенно превращающийся в страстный публицистический гимн Отчизне и призыв к сплочению.
«В трамвае тесно и жарко. На небе редкие, пухлые облака, те, на которые всегда хочется махнуть рукой, — ни тени от них, ни влаги. Улицы горячи. Трамвай несется быстро. На переднем месте, у площадки, возле открытого окна сидит седенькая, тоненькая старушка. Большой, курчавый рабочий держит в своих громадных руках беленькую головку старушки. Они смотрят в окно. Ей не хочется показать своих покрасневших век. Но на сына взглянуть надо. И мы видим ее лицо. Сколько в нем нежности, любви, ласки…»
Так открывается этот текст, впоследствии включенный во множество антологий военной поры. Рисуя проводы на фронт, Иванов несколькими мазками создает собирательные фигуры, в которых аудитория по всей державе могла узнать себя и собственных родных. Однако это еще и изображение Москвы — мегаполиса, мгновенно распрощавшегося с мирными буднями.
О столичных настроениях сообщает в том же выпуске и Евгений Кригер. Название его зарисовки — «Москва в эти дни».
«Люди на улицах говорили:
— Жаль, что сегодня воскресенье. Немыслимо ходить вот так, без дела. Нужно позвонить на работу, может быть, там собрались, ждут меня.
И звонили, и сами приходили к заводам, спрашивали: можно ли стать к станкам? Так было на заводе имени Ильича. После того как Москва прослушала речь Молотова, к заводу стали стекаться группы рабочих. Их было много. Они заявили: «Мы здесь, мы готовы! Мы хотим приступить к работе!» Им отвечали, что в этом нет надобности, выходной день остается выходным днем. Но те, что пришли, так и остались на заводе. Они не могли, просто не могли в такой день сидеть дома. Одни занялись организацией светомаскировки в цехах, другие настояли на своем и стали к станкам, третьи отправились по соседним домам и кварталам, беседовали с жильцами, с домашними хозяйками, выясняли, знают ли в каждом доме, в каждой квартире, в каждой семье, как нужно вести себя во время войны, чтобы помочь армии, государству, народу».
Казарма «Известий»В редакционной жизни тех дней тоже бушевала активность. Организовали штаб ПВО, оставшиеся на месте работники перешли на сверхурочный режим, а на пятом этаже обустроили так называемую казарму с расставленными койками — там военкоры спали между поездками на передний край. Отправить материал напрямую с фронта было делом непростым. Даже если телеграмму удавалось надиктовать, она могла затеряться (так, в столицу не дошли первые сводки Виктора Полторацкого, заставшего начало боевых действий во Львове). Поэтому репортеры, собрав сведения, старались возвращаться на Пушкинскую площадь: летом 1941-го, когда армия Гитлера быстро продвигалась вглубь страны, линия соприкосновения проходила в считанных часах пути от Москвы.
Каждые сутки в пять утра население казармы просыпалось и выезжало в дивизии, чтобы глубокой ночью возвратиться и продиктовать свежие заметки. В числе «гостей» там оказывались не только штатные работники, но и, к примеру, стихотворец Константин Симонов (создатель знаменитого «Жди меня»), литератор Евгений Петров (известный, в первую очередь, соавторством с Ильей Ильфом, вместе с которым он подарил миру «Двенадцать стульев» и «Золотого теленка»). Для «Известий» они творили с охотой, а в редакции глубоко сознавали важность взаимодействия с даровитыми литераторами.
В номере от 25 июня печатаются первые сообщения, пришедшие непосредственно из военных округов — Киевского, Одесского. Военный отдел редакции возглавил Борис Белогорский, прежде руководивший отделом внутренней информации. И хотя он не имел армейского опыта, ему удалось в кратчайшие сроки наладить функционирование корреспондентской сети и гарантировать появление репортажей военкоров в каждом номере.
Но что удивляет в известинских выпусках конца июня 1941-го не менее, чем возвышенная патриотическая словесность, — это заметки и объявления, нисколько не сопряженные с батальной темой. К примеру, из пятничного издания (27 июня) мы узнаем, что в Киевской консерватории завершились выпускные проверки и 33 человека удостоены дипломов. Заметка кончается предложением: «Все окончившие консерваторию направляются на работу по специальности». Даже в охваченной войной стране все понимали, что культура — это грядущее народа. Более того — хотели показать, что жизнь движется по налаженному пути.
Там же — афиша театров: во МХАТе шла пьеса «Вишневый сад», в Большом давали «Русалку» Даргомыжского, а в Театре Оперетты — «Сильву» Кальмана. Кроме того, «Известия» приглашают публику в кино, но здесь уже подборка созвучна моменту. Прежде всего, газета советует «Александра Невского» Эйзенштейна. Фильм о разгроме тевтонских рыцарей русским князем, изначально вышедший в 1939-м и снятый с показа после заключения Пакта о ненападении с Германией, снова появился на экранах с началом войны. «Каждый должен посмотреть» — гласит заголовок. В итоге охват аудитории оказался колоссальным: параллели между делами средневековой Руси и противостоянием Гитлеру были ясны и близки самым широким слоям.
85 лет спустяВзглядывая на события давностью в 85 лет, невольно размышляешь о том, какую роль исполнили масс-медиа, и в особенности ведущие — такие как «Известия», в мобилизации державы и моральной опоре общества. Сейчас этот опыт, эти документы опять обретают актуальность, чтобы не сказать — злободневность, принимая во внимание число параллелей между двумя периодами. И то, что поначалу было быстротечной газетной сводкой или репортажным кадром, сегодня уже осознается как неоценимый исторический документ. Тысячи документов.
Вскоре о них можно будет вспомнить благодаря инициативам Национального центра исторической памяти, в частности экспозиции «Память в книге. Без срока давности», где представят оцифрованные периодические издания и брошюры с текстами первых военных лет, в том числе известинскими. Но в известной мере и вся программа, приуроченная ко Дню памяти и скорби, отталкивается от опыта июня 1941-го, когда для воздействия на людей были задействованы все доступные инструменты — как публицистические, так и художественные.
Вот лишь отдельные иллюстрации. От Белорусского вокзала (откуда в первые дни Великой Отечественной бойцы отправлялись на передний край) тронулся тематический поезд «Единство в памяти, сила в подвиге», один из вагонов которого превращен в площадку для дискуссий, где состоится цикл лекций о вкладе народов СССР в Победу, в Брянске возводится музейно-мемориальный комплекс, посвященный памяти жертв геноцида, а в Театре на Бронной 22 июня представят постановку «А зори здесь тихие…» (издание «Известия» освещало ее ранее).
Все перечисленное — способы переосмысления июньских событий 1941 года. Одним из таких способов может сделаться и чтение архивных «Известий» — благо все номера оцифрованы и выложены в сеть. И даже сегодня, спустя 85 лет, погружение в старые полосы не оставляет равнодушным. Но оно же дарит надежду и убеждение, что страна, устоявшая в те времена, преодолеет любые испытания.