Сегодня сапёры действуют совместно с дронами — беспилотные летательные аппараты не только участвуют в разведке, но и упрощают процесс разминирования наиболее опасных зон на передовой. О том, как БПЛА уменьшают риски для жизни российских военнослужащих, поведал корреспондент «Известий» Егор Кильдибеков.
На линии боевого соприкосновения угроза жизни присутствует постоянно. Гул артиллерии, взрывы снарядов танков, в небе — вражеские беспилотники. Однако даже в моменты абсолютной тишины нельзя терять бдительность: земля практически сплошь покрыта минами. Одни хорошо заметны на грунте или асфальте, другие — практически неразличимы.
«Каждый камешек, каждую деревяшку приходится проверять, потому что всё маскируется под дерево, под камень, под что угодно. Даже рация может быть заминирована», — поделился заместитель командира инженерного взвода полка 1194 Южной группировки войск с позывным Лева.
Пешие группы сапёров постепенно становятся менее востребованными. Полностью отказаться от них нельзя — окончательное решение всегда остаётся за специалистом, но основной объем работы перешел к дронам. Они выполняют и аэроразведку, и функции дистанционного разминирования.
Их деятельность особенно критична на открытых пространствах, где любой транспорт или даже один пехотинец сразу оказываются под прицелом вражеских «птичек». Грамотно оснащенные и подготовленные беспилотные сапёры справляются с задачей оперативно, и что самое важное — сохраняют жизни бойцов.
«Квадрокоптер, который используется для разминирования маршрутов, оборудован специальной системой сброса. Сюда устанавливаются два боеприпаса, которые сбрасываются где-то с высоты около 20 м. На всё про всё уходит не больше 15 минут, то есть в час сапер может сделать четыре вылета», — пояснил корреспондент.
Разумеется, это в идеальной ситуации. В реальных боевых условиях процесс занимает больше времени, поскольку технике нельзя доверять безоглядно. Обнаружение замаскированных зарядов — это задача оператора и его тренированного зрения, и здесь принцип тот же, что и у наземных сапёров, — только на расстоянии.
«По одному и тому же маршруту ходишь, и ты уже чуть ли не каждый камень знаешь. Так же и с птицей. Ты летаешь один маршрут — оп, что-то новенькое появилось, не было. Надо посмотреть. Посмотрел: если подозрительное что-то, ВОГ скинул», — дополнил оператор БПС полка 1194 Южной группировки войск с позывным Фил.
Осматривать территорию необходимо предельно внимательно. Если разведать участок с утра, уже к обеду противник способен заминировать его снова, ведь ВС Украины (ВСУ) применяют те же технологические подходы, но с противоположной целью: они разбрасывают мины с квадрокоптеров, часто не принимая в расчет, что пострадать могут и мирные жители.
«Периодически обращаются мирные жители. Помогаем, противопехотные различные снаряды и так далее. Разминируем. Работы очень много предстоит в дальнейшем для расчистки, для возвращения к мирной жизни», — отметил командир ИСР полка 1194 Южной группировки войск с позывным Кисель.
Инженерно-саперная рота полка 1194 — одно из соединений, действующих на передовой. По мере того как штурмовые отряды продвигаются в Константиновке, объем задач увеличивается, и даже в месте дислокации подразделения не бывает передышки. Во время съёмок данного материала журналисты едва избежали атаки вражеского дрона-камикадзе. Этот случай подтверждает, что инженерные войска — отнюдь не тыловая часть. Они нередко выдвигаются впереди штурмующих, поскольку путь для пехоты и машин сначала требуется очистить, ведь наступательные действия не останавливаются.
В Министерстве обороны России 30 мая заявили, что стрелок-сапер, гвардии прапорщик Денис Толмачев обеспечивал работу российских штурмовых групп в зоне спецоперации. За период выполнения боевого задания Толмачев выявил шесть противопехотных мин ВСУ и уничтожил их. Кроме того, военный увидел в воздухе три FPV-дрона неприятеля, планировавших атаковать штурмовые группы. Эти беспилотники Толмачев также поразил, не допустив урона для российских бойцов.