К своему 60-летию режиссер «Антикиллера» с Гошей Куценко и недавнего «Авиатора» по роману Водолазкина подходит без иллюзий и без желания подводить итоги. Егор Кончаловский не читает критику, осторожно относится к технологическим прорывам, не поддерживает стремление человечества играть в Бога. В интервью «Известиям» он рассказал, почему день рождения перестал быть праздником, о фильме, который считает своей профессиональной неудачей, а также о том, какую профессию в индустрии уже заменяет искусственный интеллект и почему в семье Михалковых-Кончаловских почти не обсуждают кино.
«Любое искусство должно содержать человеческий фактор и даже некую шизофреничность»— 15 января у вас день рождения. Как вы обычно встречаете этот день? И остается ли он для вас праздником?
— Конечно, с возрастом это уже в меньшей степени праздник. В том смысле, что очередные дни рождения, мягко говоря, оптимизма не прибавляют. Они, скорее, отсчитывают то, что уже осталось позади. Поэтому сейчас я люблю этот день меньше, чем в детстве. Тогда — да, это был настоящий праздник. А сегодня я стараюсь отмечать его исключительно в кругу семьи. Но в этом году, к сожалению, я немного подвернул ногу. Конечно, хотелось собрать друзей, но как я буду скакать на одной ноге? Пришлось отменить.
— Традиционно в юбилей принято подводить личные и профессиональные итоги. Какие итоги у вас?
— Да как вам сказать… Скорее нет, чем да. Я не очень люблю специально подводить итоги, потому что всё происходящее и так постоянно со мной. Мы только что закончили «Авиатора», сейчас пишем новый сценарий. Так что садиться и фиксировать: вот это было, а вот этого — нет, — у меня такого нет.
Хотя, конечно, человеку вообще свойственно оценивать происходящее. Особенно, если он хоть как-то планирует свою жизнь. В этом смысле мы все постоянно что-то переосмысливаем. Но в этом году так совпало, что вышел наш фильм, и это, безусловно, важная точка.
— К слову об «Авиаторе». Он вышел почти одновременно с «Франкенштейном» Гильермо дель Торо, и в нем многие увидели смысловые параллели с вашим фильмом. Получается, что люди в разных частях света размышляют о вечной жизни и о том, как человек со сверхвозможностями может повлиять на будущее. Почему эта тема вас волнует?
— Я бы сказал чуть иначе. Идея «Авиатора» не совсем про вечную жизнь. Скорее — про возможность усыпить человека и разморозить его лет через сто. И тогда, возможно, какие-то твои проблемы окажутся решены. Здесь важны темы научного интереса, любви, относительности времени.
Но вообще я с большой опаской отношусь к таким человеческим стремлениям. Мы клонировали овечку, дети уже рождаются вне тела матери, человеку покорилась атомная энергия, появился искусственный интеллект. Людям всё время хочется каких-то невероятных достижений. А ведь это очень опасно — такие игры в Бога.
— Искусственный интеллект сегодня активно используют и кинематографисты. Вы применяете его при создании фильмов?
— Безусловно — как вспомогательный инструмент. Он помогает в определённых видах работ и действительно заменяет некоторые профессии. Например, раскадровщика: искусственный интеллект делает эту работу точнее, чем человек.
Но в этом и заключается проблема. Технология стремится к идеалу. А мне кажется, любое искусство должно содержать человеческий фактор — парадоксальность, абсурдность, нелогичность, даже некую шизофреничность. Называйте как угодно. Искусственный интеллект как раз этого избегает.
— Вы говорили, что в работе над сценарием «Авиатора» для вас была особенно важна тема «возможности дважды войти в одну и ту же реку». Были ли у вас такие ситуации в жизни?
— К сожалению или к счастью — нет.
— Планируется ли международная прокатная стратегия для фильма?
— Это вопрос к продюсерам. Я, конечно, надеюсь, что «Авиатора» увидят и за пределами России.
— Какой отклик вы получили от Евгения Водолазкина?
— Мы с Женей очень хорошо и слаженно работали. Он помогал со сценарием, участвовал в процессе и, кстати, остался доволен фильмом.
«Да, у меня были неудачные проекты. Но это издержки профессии»— Пятнадцать лет назад вы говорили, что хотите снимать «маленькие нуарные фильмы» в духе братьев Коэн. Насколько вы приблизились к этому желанию? И кем вдохновляетесь сейчас?
— Это было давно. Собственно, такие фильмы я и снял: «Большой дом», «На Луне», «Мой папа — вождь». У меня меняются ориентиры, меняются люди, которые мне нравятся. Когда-то это были Коэны, потом — другие режиссеры.
— В ваших фильмах часто играют актеры первой величины, но вы редко приглашаете их снова. Почему?
— Это не совсем так. У меня сколько раз снимались и Саша Балуев, и Сережа Шакуров, и Люба Толкалина. Здесь нет никакого правила.
— Вашему отцу, Андрею Кончаловскому, до сих пор не могут простить «Щелкунчика». А есть ли у вас фильмы, за которые вас ненавидят зрители?
— На самом деле не очень успешным был фильм «Консервы». И мне самому он не совсем нравится. Я считаю, что это была ошибка. Хотя мы очень старались сделать его качественно. Да, у меня были неудачные проекты. Но это издержки профессии. Это нужно понимать и принимать. Такое бывает.
— То есть к критике вы относитесь спокойно?
— Сейчас — да, абсолютно спокойно. Я ее вообще не читаю. Если что-то и попадается, то только положительное. Хотя раньше читал всё и воспринимал это совсем не так равнодушно.
— Не жалели ли вы, что не превратили «Антикиллера» в долгоиграющую франшизу? Казалось, у этой истории был большой потенциал.
— Я снял второго «Антикиллера», а третьим фильмом уже занимался другой режиссер — у меня тогда возникли разногласия с продюсером. Кстати, сейчас мне предложили переснять «Антикиллера».
— И как вы к этому относитесь?
— Если честно, пока никак. Мне уже тогда работать над вторым фильмом было не так интересно. Что уж говорить о франшизе.
«Китайцы — очень тяжелые переговорщики»— Вы снимали кино в Казахстане, Азербайджане. Какие территории интересны вам сегодня?
— Очень интересна Северная Африка: Марокко, Алжир — потрясающие пейзажи. И, конечно, Китай. Но я пока не до конца понимаю, как с этим работать.
— Казалось бы, сейчас хорошее время для сотрудничества с Китаем.
— Это не так просто. Китайцы — очень тяжелые переговорщики.
— Но при этом вы тяготеете к азиатской культуре, в том числе в силу происхождения.
— Да, безусловно. Но если говорить о Казахстане, моя культура скорее антагонистична китайской. Исторически и монголы, и казахи, и тюрки долгое время были врагами Китая.
— Если вернуться к семье и традициям: вы смотрите свои фильмы вместе с семьей? Оцениваете ли работы друг друга или, наоборот, щадите?
— Когда мы собираемся за одним столом, то вообще не говорим о кино. И это людей ужасно удивляет. Им кажется, что семья Михалковых-Кончаловских непременно за столом должна обсуждать сверхзадачу в новой картине Нади Михалковой или Егора Кончаловского. К сожалению, Никита Сергеевич в последнее время не снимает кино. Хотя мне его фильмы очень нравятся.
Конечно, приятно, когда папа или дядя звонят и говорят теплые слова о твоей работе. Или я сам могу легко позвонить папе, если мне понравился его фильм или спектакль. Но у нас нет традиции специально смотреть работы друг друга. На самом деле за столом мы говорим о жизни и о женщинах.